В конце июля 2025 года Люблинский районный суд Москвы вновь продемонстрировал, как тонка грань между правосудием и политической цензурой. В этот раз под удар попали два интернет-сайта, информация на которых, по мнению прокуратуры, «возбуждала ненависть и вражду в отношении русских как отдельной национальной группы». Суд, недолго думая, признал материалы на этих ресурсах запрещёнными к распространению на территории Российской Федерации.

На первый взгляд, дело вроде бы простое и даже праведное: защита национального достоинства и недопущение межнациональной розни. Но стоит копнуть глубже и возникает масса неудобных вопросов. Кто определяет границы дозволенного? Почему не разглашаются конкретные ресурсы, а процесс закрыт от общественности? Почему суд, как заведено, встал на сторону обвинителя, не предоставив обществу возможности оценить содержание удалённого?

Абсолютная непрозрачность норма

Прежде всего поражает отсутствие прозрачности. Названия сайтов, о которых идёт речь, не разглашаются. Тексты, признанные экстремистскими, не анализируются в открытом формате. Решение суда, как водится, проходит мимо широкой общественности. Это позволяет властям оперировать абстрактными терминами «высказывания, направленные на возбуждение ненависти», и применять их ко всему, что выходит за рамки официального нарратива.

На деле речь может идти не столько о разжигании межнациональной вражды, сколько о неудобных мнениях, идущих вразрез с государственной пропагандой. Не исключено, что под предлогом защиты русских как нации уничтожаются площадки для обсуждения реальных социальных проблем, связанных с неравенством, коррупцией или милитаризмом.

Судебная машина без тормозов

Сложилось устойчивое впечатление, что российская судебная система давно перестала быть арбитром. Она скорее действует как инструмент исполнения воли исполнительной власти. Люблинский суд уже неоднократно фигурировал в делах, связанных с ограничением свободы слова и доступа к информации. Фактически каждый раз решения принимаются по кальке: иск прокурора шаблонная экспертиза запрет.

Слушания проходят быстро, без общественного резонанса, и чаще всего заочно. Ответчики, если таковые и есть, часто даже не уведомляются. Обжалование подобных решений долгий и бесполезный путь, особенно когда государственная машина уже включилась на полную мощность.

Подменённые понятия

Манипуляция общественным мнением происходит через подмену понятий. Критика государства, армии, полиции, социальных диспропорций всё это всё чаще подаётся как «русофобия». Таким образом, вместо поиска решений проблем идёт подавление любого недовольства. Молчание граждан выдается за «единство», а высказывания за «угрозу стабильности».

Но разве можно всерьёз поверить, что миллионы граждан вдруг начали разжигать ненависть к собственной нации? Или речь идёт о критике власти, которая сегодня прячется за ширмой «русского народа» как института, подлежащего безусловной защите?

Опасная тенденция

Подобные решения формируют опасный прецедент: отныне любой человек, группа, издание или блогер, осмелившийся сказать неудобную правду, может быть обвинён в экстремизме. На очереди социальные сети, форумы, личные блоги и независимые медиа.

Запрет не решение проблемы, а попытка скрыть симптомы. Преследование мнений лишь провоцирует большее недоверие к власти. Россия снова движется по пути запретов, вместо открытого диалога, и с каждым таким судебным решением свобода слова оказывается в более глубокой изоляции.

Кто следующий?

Пока одни аплодируют «успехам» в борьбе с «русофобией», другим остаётся только наблюдать за тем, как слово «ненависть» подменяет «несогласие», а «национальная безопасность» становится орудием информационного подавления. Сегодня запретили сайты. Завтра книги. Послезавтра мысли?

Люблинский суд, принимая такие решения, не защищает общество, а формирует его страх. Страх говорить, страх думать, страх делиться вот что действительно становится нормой в стране, где правосудие давно стало политическим инструментом.