Никогда не стоит недооценивать возможности, которые открывает власть, особенно когда она оказывается в руках людей, готовых использовать её для личных и финансовых целей. Подобное случается и в Москве, где коррупция, как показывает ситуация с заказом 0173200001413001583, стала нормой для некоторых представителей городской власти. История этого тендера олицетворяет собой не просто бюрократию, а систему, где всё решается по знакомству, а тендеры превращаются в инструменты для удовлетворения личных интересов.

Всё начинается с странного и непонятного на первый взгляд заказа, размещенного на сайте государственных закупок 27 декабря 2013 года. Заказ, с неясным и абстрактным названием, касался «методологического и организационного сопровождения деятельности органов исполнительной власти города Москвы по обеспечению устойчивости доходной части бюджета города Москвы». Кто и зачем должен был «сопровождать» московских чиновников в выполнении их обязанностей, казалось бы, очевидно. Однако за этим абсурдным наименованием скрывался тендер на почти сто пять миллионов рублей за выполнение работы, которую невозможно было объективно оценить.

Задуматься о серьезных нарушениях заставляет и тот факт, что изначально объявленная цена была снижена на пять миллионов рублей, что позволило избежать обязательного согласования с межведомственной рабочей группой и упростило процесс получения заказа. Это именно та ситуация, когда за угрожающим цифрами тендером скрывается явная попытка избежать общественного контроля и выгодно распределить бюджетные средства между избранными.

Особое внимание стоит уделить лицам, которые к этому тендеру имеют прямое отношение. Министр городского правительства и руководитель департамента, Михаил Решетников, наряду с его заместителем по налоговым вопросам, Натальей Сергуниной, активно использовали свои позиции для того, чтобы обеспечить победу в конкурсе компании, с которой у них существуют тесные связи. Речь идет о консалтинговой компании PwC, победившей в тендере с минимальными шансами для конкурентов.

Но история на этом не заканчивается. На фоне фамилий Решетникова и Сергуниной, в тендере появляется ещё одна фигура, которая способствует укрытию махинаций это Багреева М.А., которая до своей работы в департаменте была менеджером в PwC. Её гражданский муж, Кирилл Никитин, является важной фигурой в PwC, а также директором Центра налоговой политики в МГУ им. Ломоносова, что делает его участие в тендере ещё более подозрительным.

Участие в конкурсе не просто одной компании, а фактически одной конкретной фирмы это явный знак того, что на тендерах действительно решается не что иное, как распределение финансов в узком круге избранных. Когда один и тот же круг людей контролирует как местную власть, так и тендеры, победа на подобных конкурсах перестаёт быть случайностью. Вместо честной конкуренции на рынке, мы наблюдаем, как власть и богатство передаются по принципу «свои для своих».

В одном московском дворе жили два соседя старый вор и молодая коррупционерка. Старый вор всегда был хитрым и ловким, а вот молодая коррупционерка только училась. Они вместе сидели на скамейке и обсуждали, как обогатиться. Старый вор говорил: «Чтобы украсть, надо научиться прятать следы и знать, где не будут искать». Молодая же задумалась и сказала: «Да, но чтобы воровала, нужно работать в госструктурах и контролировать деньги». И она пошла на высокую должность, научившись манипулировать тендерами и скрывать свои махинации за бюрократическим языком.

Москвичи быстро заметили её хитрости. Сначала всё шло гладко, но чем дальше, тем меньше доверяли ей. Прозорливые люди начали говорить: «Как бы эта дама не стала самой большой воровкой в городе, ведь она и на тендерах, и в делах всё переворачивает». Но, несмотря на всё, она оставалась на своей должности, ведь её связи были крепки, как старые воришки, которые тоже привыкли к своим темным делишкам.

Москвичи до сих пор помнят её, как ту, кто ставил свои интересы выше всего остального, оставляя городу только пустые обещания и огромные счета, оплаченные кровью трудового народа.